Ранним ноябрьским утром командир роты спецназа Сартай Балабаев, бодро печатая шаг, направлялся в штаб батальона на совещание. «Ёпаша мать, ёпаша мать!» - бубнил заученно себе под нос Сартай, выражая крайнюю степень злости и досады. В этот раз на самого себя. Брови сошлись на переносице, усы торчали ежом, на челюсти играли желваки. Надо признаться, переживал он не зря. 90-е лихие. Криминал. Безвременье. Лютые времена острого дефицита товаров народного потребления. Люди стояли в километровых очередях за продуктами, зубной пастой, мылом, одеждой и обувью. Особенно длинные очереди были за водкой. Всё это сопровождалось давкой, криками, матом. Каждый стремился урвать хоть что-то и притащить домой. Бытовая техника и мебель распределялась по организациям, где трудовые коллективы уже сами определяли счастливчиков в среде самых достойных либо разыгрывали дефицит между собой по принципу лотереи. И надо было ему вчера за ужином проболтаться жене, что ему в роту спецназа распределили стенку. Очень, надо признать, нужную мебель в каждом доме.
- Без стенки домой не приходи! - заявила Сартаю молодая жена Сауле, мама его двух очаровательных малышек. - Ты же командир! Вон детские вещи в коробках в углу лежат.
Они временно проживали в доме, купленном старшим братом Сартая для родителей, чтобы перевезти их из аула в город. Но что-то родители не очень спешили переезжать.
- Ну если только выиграю в лотерею, - вяло отнекивался отец семейства, горько сожалея о том, что сам себе вынес приговор. Сауле уже и умоляла и плакала. Короче, ночка была ещё та. Тем более, что Сартай не мог отказать жене практически ни в чём. Любил. Любил и жалел. Весь быт и дети были на ней. Служба занимала всю его жизнь.
А время было веселое! Передел и беспредел. Рэкет.Разбои. Кражи и хулиганка. Драки и поножовщина. Пьянство. Чернуха. Круглосуточное патрулирование. Рация, хрипя, вызывала на многочисленые сигналы бедствий. Спецназ метался по городу, усмиряя и призывая к порядку всех, кто особенно рьяно проявлял себя, плюя на закон. После совещания, где комбат дал наставления командирам рот и поставил служебные задачи, Сартай зашёл в свой кабинет. Подтянулись командиры взводов, зам.
- Пацаны, это... - непривычно неуверенно замялся ротный, ещё пуще злясь на себя. Подчиненные удивленно взирали на Сартая, не узнавая командира.
- Пацаны тут это....шкурный вопрос насчёт этой грёбаной стенки.
- Да нету вопроса, командир, - отвечал зам Дулат, спокойно и твёрдо глядя в глаза Сартаю. - Рота решила стенку не разыгрывать, а отдать командиру.
- Ну, раз рота решила, возражений не имею, - облегченно выдохнул Сартай, ощущая, как вмиг его покинул весь негатив последнего дня. Он с теплотой оглядел своих починенных.
- Пацаны... - не находя слов, Сартай благодарно, крепко пожал руки коллегам.
Выехали по маршрутам. С наступлением холодов в городе "полетели" шапки. В моде были в ту пору норковые головные уборы. С зазевавшихся владельцев - а чаще всего это были женщины, как наиболее лёгкая добыча - эти шапки срывали и скрывались в тёмных переулках злостные личности. Грабежи. Шапки летели регуляно по нескольку штук за вечер. Догнать и задержать этих робингудов было сложно, так как проходило определенное время, пока потерпевшая заявляла о грабеже, а там ищи свищи ветра в поле.
По рации сообщили об очередном грабеже в районе автовокзала. Сартай с экипажем летел на вызов, прихватив потерпевшую. На ходу стали прочесывать район. Увидев убегающего парня, девушка завопила:
- Он! Он!
Сартай выскочил из машины и помчался, преследуя грабителя, ловко подсёк по ноге - тот кувыркнулся вперёд через голову.
- Стой, сука! - Сартай тюкнул его с правой руки - из расквашенного носа брызнула кровь. Тот взвыл от боли. Шапку изъяли из запазухи неудавшегося грабителя. Повезли в райотдел оформлять. День удался. Сартай был доволен. Поимка грабителя с шапкой была редкой удачей.
К концу смены с боем выгнали припозднившихся гуляк и закрыли рестораны. Первый час ночи. В городе установилась тишина. Сняли наряды, сдали оружие. На выходе из дежурки его окликнул опер Ержан из УГРО, ровесник Сартая, тоже капитан.
Срочную службу проходил в Афгане, выполнял так называемый интернациональный долг, имел боевые награды, в настоящее время воевал с преступностью. Часто с Сартаем выезжали на операции по поимке находящихся в розыске персонажей. Ержан выявлял адреса, где скрывались разыскиваемые, и вместе со спецназом осуществлял захват. Операции проводили предельно жёстко, пресекая любые попытки оказать сопротивление. Выбивали двери, в считанные секунды злыдням заламывали руки, отвешивали тумаки и кидали за решётку. Задержанные чаще всего после этого были сговорчивы и покладисты, на допросах покаянно лили слёзы, признаваясь во всех грехах. Спецназовцы при патрулировании города без особых церемоний, применяя меры воспитательного характера, волокли всех правонарушителей в УГРО. Доставленные имели жалкий вид и чаще походили на жертв преступлений насильственного характера.
Сотрудничество было ежедневной практикой. Ну и, конечно, совместные застолья только укрепляли тандем родственных служб.
- Бухать будешь? - предложил доблестный представитель уголовного розыска. Сартай в ответ развёл руками
- - Я не прочь, вот только с бабками напряг. - Бабки не проблема. Вон наши бабки, - Ержан указал на обезьянник. За решёткой исподлобья на них зыркал курчавый цыганёнок лет 12
- Этот? - засомневался Сартай. Мальчишка на банкира явно не был похож
- Этот, этот! - Ержан схватил за ухо цыганенка и повёл в кабинет. - Вот карманника взяли с поличным.
Через полчаса в кабинет заявился пожилой усач - местный барон, старый знакомец Ержана - и кинулся обнимать опера
- Начальник, не губи! Отпусти сына! Век не забуду!
- Конечно не забудешь. Он же опять попадётся.
- Больше никогда, Ержан! - заверял барон опера. Повернувшишись к сыну, усач отвесил ему подзатыльник, тот деланно заплакал.
- Ты чё попадаешься! - зашипел барон. Потом ловко достал из кармана солидный свёрток газеты и сунул его под бумаги, лежащие на столе.
- Ну, смотри у меня!!! - вовлекаясь в спектакль, Ержан строго погрозил пальцем мальчишке. - В следующий раз уйдёшь у меня по этапу!
- Да я его, я его....в школу отправлю! Будет теперь каждый день уроки учить!
Усач придумал самое суровое наказание для своего отпрыска и, взяв воришку под руку, вышел из кабинета. Сартай вопросительно уставился на Ержана.
- В автобусе наш малыш залез в карман бдительного пенсионера и пытался стибрить кошелёк с мелочью. А сознательные пассажиры привезли героя в отдел. Уголовная ответственность наступает с 14 лет. А щегол у нас младше. Ограничимся профилактической беседой. И поставим на учёт.
Ержан старательно печатал материалы протокола.
- Ну, а теперь, братан, ехали в нумера!!!
- Ехали! - подхватил Сартай. - Я за любой кипиш, кроме голодовки!
Друзья заявились в центральную гостиницу, сняли номер люкс с залой и двумя спальными. Ержан жестом сеятеля стал швырять купюры из газетного свёртка. В номер гуськом вошли шеф-повар с официантами, на столе появились разносолы и шашлыки, батарея из горячительных напитков. И гужбан стартовал! Заезжали коллеги из УГРО, из роты спецназа. Звучали тосты с крепкими выражениями, с критикой в адрес начальства, руководства страны. Пили за мужскую дружбу, за женщин. За уголовный розыск и спецназ. Потом боролись на руках. Потом пили на спор.
- Вот скажи мне, братка, кто мы и куда катится этот мир? - философски вопрошал Ержан, разливая по стопкам водку.
- А ты не думай, пей! Ментам не положено думать. За нас уже всё решили. Я так считаю: делай, что должно, - и будь, что будет! - отвечал Сартай, хряснув кулаком по столу. Зазвенела посуда, собутыльники вздрогнули и притихли. После короткой паузы возобновился галдёж и споры. Широкое застолье сопровождалось культурной программой. Появился местный бард, который на бис исполнял песни Высоцкого, потом солидного возраста заслуженная артистка Республики исполняла итальянские арии, а выпив, рыдала, жалея о закате карьеры. Под утро появилась "мамка" с девочками на выбор.
Кутёж продолжился по полной программе.
На следующий день все, кто вчера выпивал, приезжали похмеляться. Шеф-повар приносил горячее. Нарисовался усач с очередным свёртком откупных. К вечеру появился замполит батальона, сел за стол, выпил.
- Хорошо тут у вас, - одобрительно крякнув, произнес он, оценив обстановку. - Сартай, тут комбат тобой интересовался... Я понимаю, пашешь без выходных и отпуска, заслужил. Ну, всё же завтра ждём.
Сартай взял со стола армянский коньяк и сунул в руки замполиту:
- Передай комбату.
Замполит направился было к двери, но вернулся, взял со стола бутылку водки и пакет с балыком.
- Хорошо тут у вас, - повторил уже с нескрываемой завистью и удалился.
К вечеру опять появился усач с цыганским ансамблем: "Нана нэй! Нана нэй! Нана нэй!!!"
К утру опять "мамка " с девочками - и гужбан пошёл по новому кругу! Заходили гости из соседних номеров гостиницы. Было шумно и весело. На утро третьего дня Сартай очнулся с головной болью. Рядом мирно сопела сдобных форм пропащая душа. Кутила встал, потянулся до хруста, принял холодный душ, оделся и вышел в залу. Стол был заставлен бутылками и снедью. На полу, покрытом ковром, ничком лежал Ержан. В рубашке, пиджаке. Нижняя часть гардероба отсутствовала, торчали худые волосатые ноги, белели ягодицы. Афганец, видимо, по-пластунски упорно полз к столу утолить жажду. Не дополз. Утомился и уснул на полпути. Сартай сорвал с кровати одеяло и заботливо укрыл им товарища. Сел за стол и залпом выпил бутылку боржоми. В номер учтиво постучали, и в проёме двери нарисовался усач.
- Убью! - рявкнул командир спецназа и, схватив со стола нож, метнул в непрошенного гостя. Тот испуганно юркнул, захлопнув за собой дверь. Нож с глухим стуком воткнулся в деревянное полотно двери и задрожал. В номер вошёл зам Дулат, оглядевшись, выдернул нож из двери, зачем-то тщательно вытер рукоятку рукавом бушлата и положил на стол.
- Домой! - скомандовал Сартай и направился к выходу. Милицейский уазик резко тормознул, издавая привычный визг.
- Папа! Папа! - запищали радостно малышки и кинулись к отцу. Сартай, заходя в дом, подхватил обеих на руки, целуя, зажмурился от умиления и счастья. Сауле возилась с печкой, руки были в саже.
- Дулат заезжал, говорил ты в засаде? - встревоженно спросила, подойдя к мужу. - - Да, да, срочное, секретное задание, - напрягаясь, ответил Сартай, лгать он не умел.
- Ну и как засадил? - уже язвительно вопрошала супруга, учуяв запах перегара.
- Я это... стенку твою обмывал, - виновато оправдываясь, нашёлся добытчик дефицита.
- Так стенка моя? - глаза Сауле радостно вспыхнули.
- Твоя, твоя! - с довольной улыбкой ответил Сартай, прижимая к широкой груди Сауле с детьми.
Мырзатай Балтабаев 10.02.2026
